Он называл себя не дизайнером, а строителем. В среде коллег, одержимых декором, Жан Пруве выбрал путь кузнеца и возвел инженерную необходимость в ранг высокого искусства. И теперь его школьные парты стоят дороже антиквариата.
Если Ле Корбюзье был пророком модернизма, то Жан Пруве стал его главным механиком. Он был сыном художника, работающего в стиле ар-нуво, но нашел в себе смелость отринуть плавные линии ради зова сердца, которое пело о суровой эстетике индустриального цеха.
Пруве никогда не рисовал «красивые формы» и предпочитал решать задачи сопротивления материалов. Его мебель – это не предметы интерьера, это архитектура в миниатюре, где каждый болт имеет право голоса.
Пока его современники из Баухауса экспериментировали с гнутыми трубками и стремились подсадить всех вокруг на ощущение эффекта невесомости, Пруве работал с листовой сталью. Он складывал и сгибал металл, словно оригами, стараясь добиться экстремальной жесткости конструкции.
Посмотрите на его культовый стул Standard (1934). Это же чертеж из учебника по физике. Передние ножки несут минимальную нагрузку и потому задуманы тонкими и изящными. Задние же принимают на себя вес сидящего человека и потому – массивные, полые внутри и немного напоминающие авиационные крылья.
Это все – прямолинейность дизайна по Пруве. Здесь форма не следует за функцией, она ее буквально физически воплощает.
Пруве проводил жирную параллель между строительством дома и созданием стола. Его знаменитый стол EM Table (L’Entretoise Métallique) изначально проектировался для «Тропического дома». Конструкция ножек была задумана по принципу мостовых опор, чтобы распределять напряжение через центральную траверсу.
Он отрицал «хороший тон» буржуазных интерьеров и никогда не прятал узлы соединения. Наоборот, как будто специально выводил крепежи на фасад. Декор от Пруве – болты, гайки и сварные швы – эстетика необходимости, суровая правда строительства.
Парадокс наследия Пруве – его целевая аудитория. Он был убежденным социалистом в дизайне и создавал сборно-разборные дома для беженцев войны. Мебель же предназначалась для университетских кампусов и муниципальных учреждений. Он открыто мечтал о массовом производстве и хотел сделать его доступным каждому.
И вот – очередная ирония судьбы: сегодня оригинальные работы Пруве – это трофеи на аукционах Phillips и Sotheby’s, и бьются за них Брэд Питт и Марк Джейкобс. Кто бы мог подумать, что «мебель для народа» однажды станет маркером элитарного вкуса!
Вам также может понравиться
Маленькая история большого бренда
У вас уютно
Брачный договор. Быть или не быть. Мнение адвоката.
Ле Корбюзье: когда дом стал машиной – и почему это все еще работает
Опять двадцать пять
Коллекции ароматных сокровищ для ценителей уюта
Свежие записи
Маленькая история большого бренда
У вас уютно
Брачный договор. Быть или не быть. Мнение адвоката.
Ле Корбюзье: когда дом стал машиной – и почему это все еще работает
Опять двадцать пять