История в керамике: как читать язык японской вазы эпохи Мэйдзи

Этим текстом мы открываем серию материалов от наших партнеров – Интерьерного ателье «ЧАСТНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ».

Совершенно особым и не похожим ни на что привычное представляются нам традиционные декоративно-прикладные произведения Японии, с древних времен отличавшиеся высокой художественностью. Такие изделия в японском языке называются словом «гэйдзюцу», составленным из иероглифов «игра (на сцене)», «трюк», «мастерство», «фокус». Оно также могло пониматься как «техника» или «умение», которым можно найти практическое применение в жизни, что указывало на отсутствие разницы между искусством и ремеслом в эстетической теории японцев.

Японское творчество, будучи долгое время подчеркнуто недоступным и будто заколдованным, поражает современного зрителя в самое сердце, делая его сопричастным не просто вещи, а опыту переживания целого через частное, и дарит ощущение новизны и радости даже неподготовленному зрителю.

В XIX веке вместе с упразднением старого самурайского сословия и реформацией общества был избран новой император Муцухито, а «Мэйдзи» стало девизом для «просветленного» правления нового императора.

Художественная культура стала главным проводником знания об этой стране. Новый император поощрял японских художников и мастеров использовать их знания и умения для создания более современных и удивительных произведений. Посетители всемирных выставок, так же как и иностранцы, приезжавшие в Японию, были поражены высочайшим качеством ремесленной художественной работы, филигранностью техник и виртуозностью исполнения предметов искусства.

В области керамики лидирующее положение принадлежало изделиям Сацума, которые стали своего рода символом японской керамики Мэйдзи. Гончарные мастерские княжества Сацума существовали уже в середине XVII века. В 1855 году князь Сацума – Симадзу Нариакира основал мастерскую Исо Ониваяки для изготовления изделий на экспорт. За произведениями сацумских мастеров закрепилась невероятная популярность, что способствовало распространению производства подобных изделий в других городах Японии: Киото, Осаке, Токио, Иокогаме. Таким образом, топоним Сацума стал обозначать стиль, которому присущи общие характерные черты: фаянсовая основа кремового цвета, кракелюры, надглазурная роспись золотом и эмалями. Изделия в стиле сацума опирались в основном на традицию, но и, безусловно, на вкусы западной публики, особенно в викторианской Англии, которая отличалась страстью к насыщенным цветам и орнаментам.

«В росписи керамики и фарфора использовались эмалевидные краски на основе оксидов металлов. Они не теряют яркости и блеска со временем, но позволяют создавать сложные эффекты тональных и цветовых переходов, сложную и нарядную цветовую гамму росписи, дополненной позолотой».

А.А. Егорова, заведующая отделом искусства Дальнего Востока Государственного музея Востока, кандидат искусствоведения

Ваза в японском понимании – предмет, созданный для любования, ее яркие и нарядные сюжеты объединяют в себе духовные и нравственные ценности, подчеркивают неразрывную связь с природой, на которую японцы не смотрели сверху вниз – они сосуществовали с ней. Процесс разглядывания каждого изделия вызывает глубокий эмоциональный отклик, радость открытия и чувство сопричастности чему-то большему.

Представленная ваза является исключительным примером экспортной керамики Японии второй половины XIX века. Роспись опирается на богатые дальневосточные традиции декоративной живописи. Зрителя привлекает скрупулезное отношение к прорисовке всех деталей на фоне мягких тональных переходов, а глубина и насыщенность сюжета вовлекают в бесконечный процесс созерцания.

Плавные, округлые формы вазы позволили художнику красочно отобразить сцены из жизни традиционной Японии. Ммногообразие сюжетов характерно для жанровой живописи и гравюры стиля укиё-э, который одно время был синонимом бренности бытия и означал «мир скорби», но впоследствии трансформировался в умение наслаждаться каждым мимолетным мгновением. Подобные картины повседневной жизни открывают завесу японской истории, позволяя зрителю заглянуть в прошлое.

На одном из крупных клейм изображена сцена военной схватки, за которой наблюдает военачальник. Мотив воинской доблести здесь также воплощен в изображениях сосны, бамбука и сливы, которые традиционно считались «тремя друзьями холодной зимы» и символизировали стойкость, силу, выносливость и чистоту.

«В росписи также присутствуют многочисленные мотивы, с древности бывшие поэтическим и символическим языком японского искусства: текстильные орнаменты с пожеланием долголетия, цветы пионов – как символ знатности».

А.А. Егорова, заведующая отделом искусства Дальнего Востока Государственного музея Востока, кандидат искусствоведения

На соседнем небольшом клейме мы видим самурайского командира, бегущего с торжественным жезлом Сайхай. Это возвращает нас к теме мимолетности бытия: автор позволяет нам увидеть, как дерево позади самурая преображает свой наряд, меняя зелень листвы на красный цвет. Алый и красный были символами недолговечного, «уплывающего» мира укиё-э, во многом потому, что, в отличие от синего, красный пигмент, добываемый из цветов сафлора бэнибана («красные цветы»), был значительно менее стойким и быстро линял.

На другом – мирные сцены любования разными весенними цветами: сакурой, ирисами и глицинией. Для японской традиции характерно соединять композиции из разных сезонов: так, автор изобразил сакуру, которая цветет в апреле, глицинию, расцветающую в мае, ирисы, чье время приходится на конец мая – начало июня. Круговорот сезонов символизирует неразрывную гармоничную связь между жизнью людей и явлениями природы.

«Кроме сезонности, в росписи этой вазы мастер придерживается характерного для Дальнего Востока разделения мотивов на «мужской» (представленный воином) и «женский» (дамы в цветущем саду).
Представляя собой противоположности, заложенные еще в древней натурфилософии (инь и ян), эти образы создают гармоничное единство декора вазы и имеют глубокий благопожелательный смысл».

А.А. Егорова, заведующая отделом искусства Дальнего Востока Государственного музея Востока, кандидат искусствоведения

Литература
1. Герасимова М.П. Особенности художественной культуры в Японии // Япония: Ежегодник. 2011.
2. Герасимова М.П. Имплицитность японского искусства. Причины и следствия // Японские исследования. 2017.

Текст: Александра Голубева