Сейчас будем говорить на птичьем о небесном.
Знаете, как у музыкантов, – чем больше труда и гениальности вложено, тем нежнее и летучее звуки. Так вот, перед нами стол, рожденный мозгом и вдохновением архитектора-виртуоза. Это опять из музыки. Вы знакомы с виртуозами? Я знаю парочку. То, что для нас – букет в упаковке, для виртуоза – цветы в их естественной среде, собранные с особенным, хорошо известным вдохновением, сочетающим не только формы прекрасных растений, но и их смысл, символы и свойства.
Теперь посмотрим, как это работает в архитектуре. Джованни Лука Феррери – человек, преподающий всё почти во всех итальянских университетах, изучивший архитектуру как свою любимую… песню, но при этом человек современный и модный. Слово здесь совсем не подходящее, но я попробую объяснить: есть большие темы в архитектуре, новые темы, те темы, из которых буквально рождается новая реальность. Например, перед тем как повсюду появились огромные стеклянные аэропорты, архитекторы изучали мыльные пузыри и клейкие слизи (ну, это уже почти 30 лет назад). А потом возникла другая тема – архивы. Старые материальные архивы и подстегнувшие интерес к ним новые цифровые. Оказалось, у них тоже есть архитектура, – точнее, без архитектуры с ними не справиться. Джованни Лука Феррери – доктор наук во всем этом.
И если мы хотим заглянуть в будущее, то надо просто посмотреть, чем занят профессор Феррери. А занят он пещерами. Но давайте притормозим. Сейчас объясню, почему. Мы все, конечно, люди со вкусом и разумом и в состоянии выбрать, что нам подходит в качестве красивого, модного, престижного, а что – нет. И даже если мы сами в это не верим, то мы верим, что наш дизайнер может залезть в наш мозг и там отыскать, что для нас на самом деле это красивое, модное, престижное. Самое удивительное, что в этот постулат верит и индустрия дизайна, которая, продавая нам уникальную вещь, никогда не станет объяснять лишнего. Нам преподнесут пару-тройку эстетических лозунгов, современных моменту, и точка. И мы уже всё купили. Это как с музыкой: мы понятия не имеем, как это устроено, но, если бы мы ее не любили, она бы и не играла.
Коллекция «Пещера» Джованни Луки Феррери тоже так работает. Но есть особенности. Тот, кто знает о музыке больше, тот и слышит ее совсем по-другому. Это как прочесть только надпись на обложке книги и предисловие, как делают студенты, за что их яростно ругал Умберто Эко, или прочесть и полюбить саму книгу во всей ее очаровывающей красоте.
Надеюсь, я убедила вас, что стоит узнать о дизайне Феррери если не всё, то хоть что-нибудь, чтобы хотя бы на пару шажочков приблизиться к тому вдохновению, которым воспользовался удивительный профессор, чтобы создать то, что он создал.
Мы уже поговорили о языке тех, кто продает шедевры дизайна. Теперь давайте поговорим об их национальных особенностях (как бы немодно это ни звучало). Здесь мы соприкасаемся с языками истории искусств. Это, может, математика везде одна, а вот описание искусства ярко делится на национальные школы. Например, русское искусствознание, или способ описать эстетический предмет, – очень предметное: вот ножки, они такие потому, что… Наша школа уходит корнями в немецкую традицию, а там все логично: видим, изучаем, рассматриваем, делаем выводы.
Искренне надеюсь, что всё это время вы созерцаете какой-нибудь из предметов или всю коллекцию Феррери для Arte Veneziana, потому что я только вхожу во вкус моих разглагольствований. Так вот, английская традиция, например, построена на судьбах и действии. Гений родился и сделал то-то и то-то. Для этого он летал на самолетах, тратил деньги и побеждал врагов, и потом его осенило. Французская традиция описания предметов выглядит примерно так: этот стол, зеркало, лампа такие прекрасные, чтобы вам было прекрасно. Французский – очень красивый язык, описывающий предмет искусства как цветок, который изменит вашу жизнь, но все эти ребята «нервно курят в углу» по сравнению с итальянцами, и ничего здесь не поделать. Французы, конечно, верят, что Франция – колыбель искусств, но эстетически продвинутые сообщества в Италии возникли на сотни, а то и на тысячелетие раньше, чем даже во Франции, и эту дистанцию никакая черепаха не сократит, она всё равно будет быстрее Ахиллеса.
Язык итальянского искусствознания, или тот язык, на котором итальянцы говорят об искусстве, естественен и нежен, как луч утреннего солнца. В нем нет ни лишних глаголов, ни лишних существительных, в нем вообще как бы ничего нет – только горстка вполне обыкновенных слов, прочитав которые просто переносишься в другую реальность.
Почему я затеяла этот неуместный экскурс? Потому, что среди итальянцев самый итальянский – именно профессор Джованни Лука Феррери. Он, кстати, никогда не зовет себя профессором, но для нашего иерархического сознания это важно. Так вот, именно о его предметах и о его вдохновении даже скупые дизайнерские описания составляют так, как будто сочиняют роман. Где обычно создают предмет, там Джованни Лука собирает и раскрывает свойства материалов, превращая их в возможности, и это как раз о коллекции Cave.
Стол, например, – это не прямоугольная штука на четырех ногах, это поверхность, идеально расположенная между небом и землей. Она имеет форму, но не имеет границ, и ее поддерживает живое и упругое, как сама природа. Именно благодаря этому ощущению в текстах о Феррери описывают предмет не как предмет, а как его возможности. У стола есть возможность подставить свою столешницу именно там и туда, где захотят оказаться ваши локти, а также книжки, чашки, цветы, приборы… Что еще бывает на столе?
Давайте заглянем под стол. Если это стол от Феррери, то он устроен, как поверхность вод озера или морского залива. Есть небо и солнце, есть поверхностное натяжение (особо упругое физическое состояние границы воды и воздуха), и есть подводный мир, из которого родилась жизнь, – подводный мир, полный тайн и своих собственных удивительных свойств. Так, под столом Феррери спрятано в функционале то, что обычно, как раз наоборот, украшает пространство. В коллекции Cave это пластины травертина – свободные, как ветер, красивые, как море, устойчивые, как итальянская архитектура.
Новое увлечение маэстро – карьеры: места, где живут и рождаются камни. В каждом карьере – камень своего цвета и рисунка. И каждый карьер географически связан с городом, где этот камень любят и используют в архитектуре и интерьерах. В данном случае это римский травертин. Почему именно он?
Красивый рисунок, живая непостоянная поверхность, использование в римской архитектуре – это то, что нам напишут на любом европейском языке, но есть еще язык карьеров, им владеют только мастера, знакомые с обычными свойствами камня. Так вот, на языке карьеров римский травертин – это камень, хранящий тепло и тишину. Именно поэтому из него построен Рим.
Едва ли стоит раскрывать все тайны нашего дорогого профессора в одной статье, но напоследок поговорим о Феррери еще чуть-чуть. Известно, что в своем творческом методе Феррери использует поэзию и что ему важно присутствие пейзажа в интерьере. Откуда это берется и зачем применяется? Дипломная работа Джованни Луки Феррери была о воображаемых городах Возрождения. Кто знает – тот поймет, а мы добавим, что во французской традиции такие города называются идеальными, а в русской – городами-утопиями (то есть городами, которых не может быть). Улавливаете языковую разницу? Для одних пещера – это темная холодная дыра в горе, для других – место, где располагается древнее искусство, для третьих – уютный домик, очень личный и очень уютный (на молодежном сленге «моя пещера» – «место, где мне хорошо»).
Предметы из коллекции Cave от Arte Veneziana доступны в «Частной резиденции» в пер. Сивцев Вражек, 32.
Текст: Лиза Плавинская
Фото: архив Arte Veneziana
Вам также может понравиться
Атмосфера уюта
Что нужно знать о договоре купили-продажи квартиры на вторичном рынке
Загадка парижской Флоры
Как защитить права на дизайн
Обновляем косметичку
L:A Bruket: новая коллекция
Свежие записи
Частный дом в скандинавском стиле
Главный редактор BURO 314 выступит модератором сессии о ванных комнатах для съёмки контента
VIII Московская неделя интерьера и дизайна проходит в столице
Какой текстиль выбрать для интерьера, чтобы он не надоел через три года
