«День закрытых дверей»

Театр Наций на летних гастролях в Санкт-Петербурге показал «День закрытых дверей» Дмитрия Крестьянкина

«Жизнь настолько интересна, что о ней не надо ничего придумывать. Надо только осмелиться о ней рассказывать»,

— эти слова Дмитрия Крестьянкина мне особенно запомнились во время одного из наших разговоров. Режиссёрская смелость проявлена, наверное, во всех увиденных мной спектаклях Крестьянкина. Но в «Дне закрытых дверей» она всё-таки иного характера. С большой буквы.

В Москве спектакль идёт в Новом Пространстве Театра Наций, а в Петербурге прошёл на Малой сцене БДТ им.Товстоногова — отчасти это позволило сократить дистанцию между залом и актёрами и обеспечить камерный диалог на важную, острую и злободневную тему.

Драматургической основой для спектакля послужили личные истории, которые рассказали Дмитрию Крестьянкину подростки, отбывающие срок в колониях Томска и Архангельска. Для этого режиссёр специально приезжал в колонии и разговаривал с заключёнными подростками. Их истории разбавляются небольшими сценками: на сцену выходят девушки в одинаковых кокошниках и зелёных платьях и исполняют «Где-то» Иванушек International и «Позови меня с собой» Аллы Пугачёвой. Отметим: музыкальное оформление спектакля состоит почти из той музыки, которую специально подобрали сами подростки. Сценическое пространство, над которым работала постоянная соратница Крестьянкина Шура Мошура, можно разделить взглядом на условные две части. По двум сторонам сцены — тюремные клетки. В одной — мальчики, в другой — девочки. Посредине — стол, за которым подростки поочерёдно будут беседовать с режиссёром (его же роль играет Дмитрий Крестьянкин). Он будет находиться в первом ряду зрительного зала на протяжении всей постановки и задавать уточняющие вопросы подросткам. Так воссоздаётся реальный разговор режиссёра с теми подростками в колониях. Только теперь получается, что Крестьянкин задает свои вопросы от всех зрителей, а подростки рассказывают свои сокровенные истории не только ему, но и нам.

Действие спектакля начинается до того, как в зале погаснет свет. На экране транслируются видеоотрывки из части «Ад» из монументальной постановки Ромео Кастуллуччи по мотивам дантевской «Божественной комедии», а также фрагменты перформансов Марины Абрамович. Видео, где на человека набрасываются собаки, а мужчины проводят пальцами по горлу женщин, как ножом — уже предуведомляют то, о чём пойдёт разговор.

Все дети отбывают свой срок в колонии из-за того, что их либо подставили, либо они не нашли другого способа добыть лёгких денег. Все они воспитывались в многодетных неблагополучных семьях, где родители пили, кололись, а дети были предоставлены самим себе. Так живут сейчас люди. Не знаете — спросите знакомых из посёлков, они расскажут вам десятки таких случаев (порой кончающихся не просто отбыванием срока, а смертью). В каждой из таких историй подростков -– ни грамма домысла. Большинство из них отбывают срок по статье 228 за сбыт и хранение наркотиков. Есть мальчик, который сидит за воровство и девочка, убившая женщину, когда-то спустившую с лестницы её мать (в связи с чем у той случился выкидыш). Каждая рассказываемая история похожа на предыдущую. Одни забалтывают режиссёра, другие — избегают прямых ответов на вопросы. Но одна история меня особенно пробирает до сих пор. О тех самых «разбитых мечтах», о которых пела Алла Пугачёва. Актриса Елизавета Струнина настолько сама проникается историей девочки, что иногда даже кажется, что перед нами реальная колонистка. Сколько в этих глазах боли! Худенькая девочка (она даже признаётся, как в первый день с её рук спадали наручники — настолько ручки были худыми) хотела стать врачом, чтобы вылечить маму от рака, но однажды пришла на помощь подруге-закладчице, дала ей свой паспорт. Теперь Катя, выйдя из колонии, не сможет поступить на врача. Но сколько в этой девочке при внешней хрупкости силы: еле смирившись со своей несчастной участью, она не унывает и рассказывает режиссёру, что после выхода из колонии будет волонтёрить. Она не может жить, не помогая людям.

Режиссёр сбавляет накал безнадёжности ситуаций, смещая фокус внимания с проблемы, из-за которой сейчас подростки попадают в тюрьмы. Их пребывание в колониях в спектакле по атмосфере кажется даже благостным. Самодеятельный театр, кружок по шитью, здоровый режим. «Даже скучать некогда», — признаётся один. Пребывание там многим пошло на пользу (как бы жестоко это ни звучало) — дети переосмысляли содеянное, осознавали понятие ответственности, начинали думать о будущем и строить планы, кем будут работать после выхода из колонии.

Романтичный рассказ Макса (Константин Бобков) о том, как он с девушкой хотел сходить на «Квадрат» Крестьянкина, но в итоге они поссорились и никуда не поехали, а потом, когда Макс вышел на свободу, они всё-таки потанцевали на том спектакле, как и планировали — выглядит очень трогательно и искренне, зная, что он из — жизни. Тема театра как объединяющей силы звучит и благодаря показу на экране видеофрагментов из спектаклей, которые транслировались в начале. Конечно, они играют роль символов и метафор, но ближе к финалу выясняется, что именно эти спектакли Крестьянкин на флешке принес показать ребятам из колонии.

«У каждого преступления есть наказание. И оно будет. И уйти от него нельзя», — говорит один мальчик-заключённый. А на вопрос режиссёра, что бы он сказал зрителям со сцены, если бы у него была такая возможность, отвечает: «Надо задуматься, что будет после. О родных задуматься!». И приходит к выводу, сколько времени он потерял здесь, когда вместо этого мог бы помогать своей маме. Но ещё страшнее вот что: пенитенциарная адаптация подростков приводит к тому, что для некоторых при возвращении домой колония кажется настоящим раем на земле, куда они хотят вернуться. Потому что дома — пьяные дебоши, наркотики, тараканы, а там — чисто и комфортно («Да место это такое — курить не хочется, пить тоже не хочется…»).

Однако не всё так, конечно, однозначно. Добродушная атмосфера в колонии с празднованием Нового года, конкурсами и подарками сменяется эпизодом избиения «своими» же. Пока на сцене девушки почти напевают «Далеко, далеко у зелёной реки…», за сценой слышны пронзительные крики избиваемого и громкие звуки ударов по коже. «Остаётся ли в твоём сердце место для милосердия?», — говорит режиссёр, выходя на сцену, и тут же признаётся: «Ты не можешь привыкнуть к тому, что эти красивые глаза кого-то убили». Начинается его разговор с девочкой, отбывающей срок из-за убийства. Что важнее: прощение или наказание? Милосердие и спасение человеческой жизни или обретение власти и восстановление справедливости? И что вообще значит справедливость, когда у каждого — своя правда? — вот те вопросы, которые Крестьянкин поднимает в спектакле, но на которые намеренно не отвечает. «Я боюсь людей, которые знают, как правильно», — признаётся режиссёр. Эта настолько злободневная мысль подчёркнута ещё цитированием слов из песни Александра Галича «Не бойтесь хулы, а бойтесь того, кто скажет: “Я знаю, как надо!».

«Те, с кем я общаюсь и с кем у меня есть связь, рассказали свои истории внутри спектакля. Максим успешно работает в Петербурге — сейчас он на корабле дальнего плавания, Настя — в троллейбусном депо в Чите. У них всё складывается хорошо. Есть и другие примеры, конечно», — рассказал для издания Дмитрий Крестьянкин.

В последних словах режиссёра — важное уточнение. Не все истории, естественно, рассказаны. И для спектакля были подобраны те, из-за которых к детям просыпается сочувствие. Судьба многих из них, кто вышли на свободу и не выходят на связь, остаётся неизвестной.

Этот спектакль — череда невидимых закрытых дверей. У некоторых из этих подростков, слава богу, всё сейчас хорошо. Но всё же действительность показывает обратное: многие из них после выхода на свободу не знают, как жить дальше, не знают, как адаптироваться, возвращаются к прежнему образу жизни. Поэтому вызвать слёзы у зрителей в список задач этого спектакля уж точно не входит. Он призывает только к одному — действовать, а не сокрушаться. Собственно, что и делает Дмитрий Крестьянкин и команда Театра Наций. Как рассказал нашему изданию режиссёр, сейчас вместе с театром планируются поездки в колонии для занятия театром с колонистами: «Есть вероятность, что эта деятельность будет полезной». И в этом — единственный выход.

Автор: театральный критик и журналист Дарья Медведева
Фотографии: архив пресс-службы (автор фото Иван Пономаренко)